... долго-долго брести вдоль напудренных полей.
задекабрировано!
ловить ртом снежинки, громко дыша под огромными шапками -
тринадцатый месяц самый длинный.
удвоить и рискнуть! Все только начинается...
Ёбнутый лопаткой 109536, ты действительно ёбнутый лопаткой, большой совковой=)))
чувак с удаффа 109537, а еще помогает промывание желудка.
Я вот предпочитаю от полутора до двух с половиной литрей. Каждому.
Чувак, как ты знаешь, к твоим клизмам я прислушиваюсь, однако, плиз, поконкретнее, что именно не так?
"Все семьдесят пять не вернулись домой,
Они потонули в пучине морской!" (с) старинная пиратская песня.
Инструкция по захвату морских судов для средневековых террористов. Бред.
последнее, что остаётся, всегда самое трогательное, дающее всему-всему горчинку. Лакированное оно под завязку слезами.
словно безмолвие пустых и мыльных недр. Хуже резкой стекловаты и пустее позвоночной пустоты.
тогда уже не обнаружить себя, не ощутить преданного блеска цветочных звезд.
и только бесстыдные карманы, где живут разговоры и астрономия спелых родинок.
изменяя себя, изменять маршруты. Непрочными шагами и вязкими топями до полного безразличия,
пока не запахнет сном в моей крови и я не увижу, как корежится и рвется уставшее небо.
тсс-с...
если туманной серой, то станет небо слепым и пушистым. Будет медленно сочиться прокуренным медом, попадая в прочные следы.
и перестанет щемить тогда каждая железка и жилка, а я буду улыбаться весь день, как после долгой снотворной зимы.
маленьким стану. И те же холодные слезы, и ебанись, и нельзя. И не забудьте выключить телевизор!
хочется спрятаться ключиком, пить прошедший мир из сколотой чашки, ощущая внутри себя завораживающую брешь.
а все остальное зябко и зыбко, как ничтожная суета. И множество зудящих точек в решительно слепом мулине.
мы сделаны из того же вещества, что и наши сны. Горы перепаханной каши, синяя карамель и невесомая летящая иллюминация. Утопают дали за щекой горизонта, того, что пополам, как договаривались. Молодые воспаленные небеса тревожно попискивают, процеживая сквозь изнанку своего шитья сладковато-успокаивающий сывороточный запах.
почувствовать смысл пустоты, заглянуть в ее бездонные глаза так подчеркнуто волнисто. Тогда-то воздух и взорвется иголочками электричества. Настанет седое время дня, и зацветет черное небо.
а затем где-то высоко-высоко промелькнут холодные губы облаков. И по руке, по плечам - зависнет протяженное dear. И это буду уже вроде бы не я, стану ворочаться и задыхаться в сетях ночного города. Рассыпаться капсулой в тягучих и непривычных нормах и ритмах.
кто-то вероятно вякнет: "Почему, туго тебе, тесно?" И заново циферблат по кольцевой. До тех пор, пока не застрянет холостая стрелка, не появится пуля без заусенец. Калашная доброта не знает рассветов и закатов. Только сутки сумерек и ржавое дыхание. Неизгладимо.
не пиликает больше, не пилит. Не кажется незнакомым. Только смутное ощущение, что все это было-было-было.
тсс-с...
там, где Тени...
и вечно хриплый холод вливается в пальцы кулака, протискиваясь боком в узкую жизнь. Приглядывается.
сегодня снова вторник на свободе! Опустится к самому полу - так и наступит очередной Номер Времени. Остаются только косточки памяти, стучащие в левом виске. И только позднее сломанным дымом крик вернется в рот. Зашкалит.
и уже некуда спешить-спешить, выбиты все буквы, вытерты. И только дорога в распущенных волосах и убежавшее куда-то молоко. Приколю вторую ногу булавкой и сделаю последнее движение навстречу.
не рассчитывая на добавочную жизнь. Мягкими суффиксами. Я сейчас вижу.
тсс-с...
нарезанные ломтиками вперемешку совпадения. Многое осталось потеряно в Пути, стало похоже на забытый Сон.
между трещин. "Слушай, ___________!" Последнее усилие и я увижу черный свет противосолнца.
между памяти. Открыть дверь и увидеть себя без тела. Я убедился, живых отверстий стало меньше, и только нескончаемые тоннели связанных вещей. Пыль. И Имена, плывущие во Тьму...
тсс-с...
а после Слов появлялась пряничная радость, струилась по обветренным губам, по проводам, голубем в белоснежную высь.
случались и мимолетные прикосновения, разноцветными искрами убегали по Городу запутанных улиц и скользких домов.
было и желание Быть... плавилось в жарком майском воздухе, оседало на загорелую кожу. И пестрый гул подземного движения по вечерам...
