---IVV 23
в окончание беседы:
"я знаю, что я ничего не знаю", вроде утверждение знатоков, то бишь умельцев изобретать.
хотелось бы лишь одного, чтобы они не брались за изобретение велосипеда.
ибо он уже есть, а новации, всего лишь дополнение в модели, а не новое что-либо.
ну про новое ты понял, я надеюсь.
---IVV 10
власть всегда конечна и перманентна в беспредельности времён.
лишь окончание её, сменяется началом власти нового конца.
иначе - делайте минет.
"мин нет" гласила надпись на развалинах рейхстага.
и сапёр, с улыбкою младенца, удалился спать.
---IVV 8
ну главное, можно сказать, ты заметил. и добавить про между, чоб не затмить величие "Скромная мДурость":
"Лингус не торопился, сначала долго примазывался, втирался к ней в доверие, находя все новые и новые точки соприкосновения. А, получив дозволение, решил бороться за свою власть до конца."
вот, продолжая тему лингуса. смотри, я даже ивв не пишу. тем паче в расшифровке сыщега.
просто стопездесят пятый. надеюсь ты понимаешь, чо всё шутка, а на смайлы, ну не поднимаеца рука мая. (и поясням - нет мизинца) так вот, к теме куни.
Кунилингус! Отчего мне вдруг не хватает воздуха? Почему я задыхаюсь!? Куда подевался!?? Воздух! Пустота - словно отовсюду выкачали кислород! Пытаюсь собраться, стараюсь дышать глубоко и ровно, не тут-то было! Наверное, все дело в треклятых транснациональных корпорациях, которые изгадили Планету! Мировая паутина зла окутала всю ноосферу. Мы погрязли надолго. По «ти-ви» круглые сутки крутят про ложь, совокупляющуюся с насилием и глупость, отдавшуюся грабежу! Нюансы, всюду свои нюансы. Там гады ради денег готовые пристрелить собственную мать, здесь банальная свалка бессмысленного греха. После всего за пазухой уныние, в мозгах вечное похмелье. А как хочется большего! Мечтаешь о вечном, а его днем с огнем…
Наконец, случилось! В тот вечер мы остались втроем. Я, Она и Лингус. Поначалу она распространяла вокруг себя арктический холод. Мы долго сидели молча. Я скорбил, тупил, и морщил лоб, не зная с чего начать, мне было неудобно. Помог случай – все разрешилось само собой. Она спросила, что общего между экзистенцией и эксгумацией. Я загорелся, такие вопросы – мой конек. Как только я раскрыл рот, она заинтересованно подвинулась ко мне. Партия начинала складываться в мою пользу. Лингус не торопился, сначала долго примазывался, втирался к ней в доверие, находя все новые и новые точки соприкосновения. А, получив дозволение, решил бороться за свою власть до конца. Он старательно, долго и тщательно выписывал круги, как первоклассник пишущий первые буквы прописью. Ей нравилось. Она смотрела на меня, не отрываясь расширенными от любопытства зрачками, и я сказал ей.
- Правило первое: если девушка не закрывает глаз, значит, либо она не искушена, либо не искренна.
- Что искреннего может быть в сексе!? – холодно возразила она.
- Ничего! Ты права, в сексе все всегда ясно с первой же фразы. Куни да Лини сидели на трубе, Куни – упал, Лини – пропал. Что осталось на трубе? – отвлекся было я.
- Не отвлекайся, - попросила она, и я послушно продолжил.
Бред, или опять же простые нюансы.
Накануне меня одолевали сомнения, мучили угрызения совести, но в тот вечер, я просто делал ей кунилингус.
Вспоминая свой внутриутробный период, я был не просто безвольно танцующим внутри языком. Я был исследователем бескрайних просторов Арктики внезапно подвергшихся нашествию тропической лихорадки. Шершавой поверхностью я прижимался к пульсирующей медузе, и волосы медузы превращались в змей. Я хотел, было отвернуться, чтобы ни застать эту Горгону в гневе, но не успел, так и окаменел, прилипши к ней намертво! Ку-ни-лин-гус!
Холод сменился зноем. Арктика превратилась в Экваториальную Гвинею. И потоки растопленных льдов равнодушия потекли мимо меня, омывая меня со всех сторон. Я плыл по волнам. Рядом проплывала группа румынских цыган. Я сделал вид, что не заметил их.
- Что общего у меня, геолога со стажем, может быть с этими отщепенцами, - подумал я. Мимо проносились ветки и сучья, грезы и сны, и бурлящий поток уносил их прочь.
Она поглядывала на меня сквозь пелену экстаза, сквозь завесу ресниц – проскальзывали далекие языки пламени. Молнии и всполохи неконтролируемого кайфа озаряли полумрак небосвода. Комната была без границ! Я зорко следил за ее реакцией. С ее точки я выглядел скорее как подловатый фашист, выглядывающий из бруствера, чем как геолог-самоучка. Сам себя я, конечно же, считал героем партизанских войн – Василием Дергачом. Дергач был готов ко всему, и жаждал совокупления немедленно.
С моей нижней точки эта крохотная девчонка казалась мне гигантской горой! А выше всех, на пике, торчал крошка Кунис на белом коне, влажный, сочный и прекрасный! Я лицезрел, как он возбужденно надувал щеки и стремился вперед. Столкновение с бездной было неизбежно. Первозданный мрак все раздвигался.
Я делал ей кунилингус! Куни-лингус! Ку-ни-лин-гус. Кули-кули, ли-ли-ли.
- Ла-ла-ла! – трепетали ее губы.
- Тра-та-та, - наседал я.
- Ага-га-га…, - орала она.
- Та-та-таф, - сопел я.
Умница, Она читала Бунина, Бакунина, уважала Гогена и Родена. А Я был всего лишь слабоумным недоразвитым придурком. Как жаль, но дело было сделано!
- Ты изумительный дурак, это было сильно! - сказала она под финал, восторженно смыкая колени. И я действительно был с ней согласен. Я нервно почесал мошонку и повернулся на другой бок. Наконец-то в легкие стал поступать воздух, - подумал я, - все-таки какая нужная вещь этот Озон.
(всё не я)
и обрати внимание как оформлен текст, ну в смысле абзацы как показаны.
