Ты был мне больше, чем отчий krov,
В котором - представь! - ни тупых, ни острых углов,
Ни даже - ты только представь себе! – прямых.
Не поставят в угол. Не загоняют в них.
А теперь меня выгнали отовсюду, откуда могли.
Ты не захотел, не смог, ты не защитил.
Я плачу и думаю, что была права:
Ты ребёнок совсем, ну а я – дура.
специально для сандала убрала тавтологию про горькую пыль:
Прогорклая пыль твоих крестовых походов
Забилась мне в носоглотку, и я задохнулась.
Ты нежно смотрел на агонию моего твоего тела
И честно недоумевал: «Что с тобой, милая?»
Ах, если бы я могла тогда ответить тебе!
Я бы встала на самый высокий табурет в этом городе,
Чтобы рассказать тебе своё чужое стихотворение
Про горькую пыль этих крестовых походов.
Ты бы напился и отпустил меня в какое-нибудь завтра
И я уже не вернусь (принести тебе апельсинов)
Потому что всё, к чему я прикоснулась после,
Стало горкой пыли моих крестовых походов.
