Это так прекрасно как белые облака на голубом небе и столь же неповторимо как каждый человек. Меня всегда удивляла именно такая конструкция человека. Почему нос? Почему волосы и именно русые или блондинистые, почему не фиолетовые или розовые?
Это описание рая. Я не прошу ссылки на весь роман ибо достаточно маленьких его кусочков, хоть изредка, как изощренное лакомство иначе можно окончить жизнь самообжорством.
Спасибо, о-ба-жа-ю. И хочу Е-ЩЁ.
плед, ах, где мой клетчатый плед.
сижу, уютно взгромоздившись, в кресло. наверно курю, хотя так и не понял, но сизые струйки кружат вокруг меня...
я, сомнамбула...
не определился с оценкой.
Какое-то такое…не для моего куриного мозга
Сашпорами тоже резануло, а еще «А я тем временем украдкой носил очки и не задумывался о боли своей души» - это что?
"...Доргая Кира,
Вот уже два месяца, как затворилась за мной дверь с наклейками. Лампочки неисправны, мигают и не мигают. На дереве напротив моего окна зловеще темнеет силует Александра Невского, то и дело направляя на меня свой оскал. Я много читаю и ем. Особенно Гоголя. Особенно фасоль. Порой что-то волосатое наваливается на мою душу и тогда нет мне утешения ни в еде, ни в чтении, ни в волосатом оскале. Как говорится, "то Пушкина перелистаешь, то Пущина перелистнешь..." Мириады пузырьков блистательно отмеряют секунды до моего ночлега. Когда я вижу это сверкание, я всегда думаю о вас, словно ничего не происходит, иначе как бывает? Я раскладываю ломтики своих волосатых друзей на клавиши пианино, пока из дерева напротив доносятся сумасшедшие, неземные... словно.... галактические (вот правильное слово) соло. И тогда моя голова падает мне на грудь и я представляю растянувшиеся на всю улицу струи дождя и ветер..."
"...Я много странствовал по свету, не находя нигде очага. Только рослые мужчины преграждали мне путь своими густыми запутанными яйцами. Я искал пристанища для своей буйной седой мошонки. Но мне попадались только мышонки. Я часто ходил на охоту и лежал подолгу в зарослях седых волос, высматривая гордых зверей. Расчувствовавшись, я припадал голой тощей грудью к подушке, хватал себя за волосы на голове и что было сил спал. Мои мысли были похожи на малюсенькие волосатые конфетки и щекотали мне череп изнутри и снаружи. Я восхищался своими носками и подолгу нюхал их и прижимал к щекам, приговариваривая что-то из старшей эдды. Солнце было похоже тогда на знамя, яркое и красивое, нежное, словно шелк и волосатое, словно мои носки. Сгоряча я раздевался догола, а потом опять одевался, не зная, что делать с волной захлестнувших меня чувств. Повсюда, везде, насколько хватало нос, мне чудились лица Александра Невского, искаженные отчаянным счастьем, они перекатывались среди своих волос и все время трогали себя за струны, так быстро-быстро, словно играли какое-то неведомое соло. Наклоняясь за своими очками, я рыдал от того, что их не оказывалось внизу. Я искал их повсюду, словно от этого зависело то насколько мне хорошо будет видно окружающие меня предметы. Я щупал их за абсолютно все места и стороны и понемногу приходил в себя. Но ненадолго..."
