Не надо мне вешать лапшу на уши. Нету там дворника, там есть лузер, сдающий бутильки в стеклотару для догона свежей порцией пифка. Но бутылки уже лет пятнадцат в цене упали, интересны только совсем уж бомжам, а ЛГ не такой.
---чувак с удаффа 7
Меня каждое утро понедельника будит дворник, выгружая из "авоськи" бутылки в мусорный бак для стекла. Так что, если ЛГ - дворник, с поправкой на время это очень даже актуально.
Кричать молча в стихо не каждому под силу.
---Звеня в авоське пустыми литрами,
Это чо? Неактуально же.
---Так закричать, чтобы быть услышанным.
А Тсой (что подавился мацой) говорил: - хочется кричать, но я не кричу, молчу... Вот что значит скромность и такт. А то ходит тут, бутильками гремит, кричит чота... Хочется взять - и уебать. +0.1
В глубоком-глубоком озере, в которое любуются на себя звезды, под толщей воды, съедающей песни даже самых громких птиц, на дне, до которого не достать даже камню, брошенному любопытным ребенком, (если бы хоть один ребенок побывал на этом несуществующем берегу) растут вечнозеленые сосны. Там, в густой траве, в сплетении корней, укрытых прошлогодними листьями, дышит теплом нора. Каждый день, когда умирает солнце, гладя шершавый ствол дерева, в слепой темноте рождается еще одна лиса, рыжая, как ее мать, и в тонком узоре тропинок, появляется еще одна ниточка. Слишком хитры и спутаны лисьи тропы, и если ступит неосторожный зверь на одну из них, то заплутает, не выберется. Под опавшей хвоей, собиравшейся здесь веками и в которой можно было разглядеть медовые россыпи янтаря, спал сом. Кроме лис, только птицы, летающие так высоко, что крылами сметают звездную пыль с неба, знают, что всякая такая тропа ведет только к одному месту — к старому вишневому дереву на холме. Сом выдохнул его, неосторожно зевнув во время сна про вечную и бесконечную тишину вокруг и он закончился, сменившись другим, не обязательно лучшим или худшим, просто другим, про глубокое-глубокое озеро и сосновый лес на его дне, про птиц и зверей, про людей и города в одном очень длинном другом сне. Каждое утро, когда гаснут последние звезды, и ветер плачет по ним росой, из темноты чащи, к дереву, приходит рыжий зверь, чтобы забраться глубже в нору, и тогда над холмом восходит новое солнце.
