4. Путаница на ярмарочной площади
Так оно и было. Подойдя ближе Майло увидел между торговых рядов толпы толкающихся и громко говорящих людей, покупающих и продающих, перепродающих и торгующихся. Огромные деревянные повозки из фруктовых садов все прибывали и прибывали на ярмарочную площадь, а длинные караваны, нагруженные товаром, стояли готовые отправиться в путь на все четыре стороны королевства. Горы мешков и ящиков ждали, когда их доставят на корабли путешествующие по Морю Знаний, а рядом с ними группа менестрелей пела песни к всеобщему восторгу тех, кто был еще слишком молод или уже слишком стар для того, чтобы принимать участие в торговле. Поверх шума и волнения толпы можно было слышать голоса торговцев, громко рекламирующих свой товар.
- Покупайте свежесобранные «если», «и» и «но»!
- Хей-йа хей-йа хей-йа! Прекрасные спелые «где» и «когда»!
- Сочные нежные слова в продаже!
Так много слов и так много людей! Они были изо всех мест, которые только можно себе представить, а некоторые даже из более дальних, и все они деловито сортировали, выбирали и упаковывали что-то в ящики. И как только один был полон, начинали наполнять другой. Казалось, нет конца суматохе и оживлению.
Майло c Током слонялись взад и вперед между торговыми рядами, любуясь удивительным ассортимент продающихся слов. Среди них были короткие и легкие слова для каждодневного применения, были длинные и важные для особых случаев, были даже изумительно причудливые, упакованные в специальные подарочные коробки для использования в королевских приказах и официальных речах.
- Сюда! Сюда! Изысканные слова высших сортов! Сюда! – шумно сообщал один торговец. – Сюда! Ах, что желаете молодой человек? Как насчет прекрасных налитых местоимений – или хотите посмотреть особый ассортимент имен?
Майло никогда раньше много не думал о словах, но эти выглядели так хорошо, что ему захотелось купить несколько.
- Взгляни, Ток, - воскликнул он, - не правда ли они чудесны?
- Они хороши, если тебе есть, что сказать, - ответил тот усталым голосом, потому что находил гораздо более интересным найти мозговую косточку, чем новые слова.
- Может быть если я куплю несколько, то смогу научиться применять их, - сказал загоревшийся Майло и начал было перебирать слова на прилавке. Наконец он выбрал три слова, которые ему особенно приглянулись: «трясина», «изолировать» и «меблированный». Майло понятия не имел, что они значат, но выглядели они вполне солидно и элегантно.
- Сколько стоят эти? - спросил Майло, и когда торговец прошептал ему на ухо ответ, он быстро положил слова обратно на прилавок и пошел дальше.
- Не хотите взять несколько фунтов «поздравляю»? – посоветовал торговец. – Это очень практично и пригодится на случай Поздравляю с Днем Рождения, Поздравляю с Новым Годом, поздравляю с хорошим днем и просто поздравляю!
- Я бы с удовольствием, - начал было Майло, - но…
- Или может быть возьмете упаковочку «добрых» – всегда пригодится для доброго утра, доброго дня, доброго вечера и доброго пути, - предложил он.
Майло очень хотелось купить что-нибудь, но единственной деньгой, которой он располагал была монетка, необходимая ему для обратного проезда через таможню, а у Тока, конечно, не было ничего, кроме времени.
- Нет, спасибо, - ответил Майло. – Мы просто смотрим. И они двинулись дальше по ярмарке.
Когда они обогнули последний ряд прилавков, Майло заметил повозку, которая, казалось, отличалась ото всех остальных. На ее стенке висел маленький знак с аккуратными буквами, который говорил: «СДЕЛАЙ САМ», и внутри стояли двадцать шесть корзин, полных всеми буквами алфавита от А до Я.
- Это для тех, кто сам любит сочинять свои собственные слова, - сообщил присматривающий за повозкой человек. – Ты можешь подобрать любой ассортимент букв или купить специальную коробочку со всеми буквами, знаками препинания и инструкцией. Вот попробуй-ка А; они очень хороши.
Майло аккуратно откусил от буквы маленький кусочек и обнаружил, что она была довольно сладкой и вкусной – такой, какой ты ее себе представляешь на вкус.
- Я знал, что она тебе понравится, - засмеялся торговец буквами, и не давая Майло опомниться, сунул ему прямо в рот неизвестно откуда появившиеся Г и Р, позволяя соку стекать вниз на подбородок мальчика. – А – наши самые популярные буквы. Ни одна из букв не хороша настолько, - снижая голос признался он по секрету. – Возьми, например, Ч – очень сухая и черствая. А Ц? Почему-то на вкус она, как ствол несвежего воздуха. Поэтому люди очень редко используют их. Но остальные буквы в большинстве своем довольно вкусные. Попробуй еще.
Он протянул Майло И, которая была прохладной и освежающей, а Току рассыпчатую и хрустящую К.
- Просто большинство людей слишком ленивы, чтобы сочинять свои собственные слова, - продолжил он, - но это куда интересней.
- А это трудно? Я-то вообще-то не очень умею сочинять слова, - признался Майло выплевывая косточки из П.
- Может быть я смогу помочь – п-о-м-о-ч-ь, - прожужжал незнакомый голос, и когда Майло взглянул вверх, он увидел сидящего на крыше повозки шмеля огромных размеров, по крайней мере в два раза крупнее его самого.
- Я Шмель Правописания,* - объявил Шмель Правописания. – Не тревожься – т-р-е-в-о-ж-ь-с-я.
Ток нырнул под повозку, а Майло, который не очень-то жаловал и нормального размера шмелей, потихоньку начал отступать.
- Я могу сказать как пишется по буквам любое слово – л-ю-б-о-е, - похвастался шмель, проверяя крылья. – Испытай меня, испытай!
- Не могли бы вы сказать по буквам «До свидания»? – предложил Майло, продолжая пятиться.
- Шмель мягко взлетел в воздух и лениво сделал круг вокруг Майлиной головы.
- Возможно – в-о-з-м-о-ж-н-о – ты ошибочно полагаешь – п-о-л-а-г-а-е-ш-ь, что я опасен, - сказал он, делая изящную петлю слева от Майло. – Позволь мне заверить – з-а-в-е-р-и-т-ь – тебя, что мои намерения мирные – м-и-р-н-ы-е. – И с этими словами он снова уселся на крышу повозки и словно веером начал обмахивать себя одним крылом. – Теперь, - пропыхтел он, - задумай самое трудное для тебя слово и я скажу, как оно пишется. Поторопись! Поторопись! – И он запрыгал вверх – вниз от нетерпения.
«Выглядит он довольно дружелюбно», - подумал Майло, не будучи уверенным в том, что знает, насколько дружелюбно дружелюбный шмель должен выглядеть, и стараясь загадать очень трудное слово.
- Скажи, как пишется баклажан, - предложил он, потому что это слово постоянно причиняло ему неудобства в школе.
- Это трудное слово, - сказал шмель, подмигивая торговцу буквами. – Дай подумать … хмммммм… - Он нахмурился, потер бровь и медленно зашагал взад – вперед по крыше повозки. – Сколько у меня времени?
- Только десять секунд, - оживленно воскликнул Майло. – Ток, отсчитывай!
- Ох Боже, ох Боже, ох Боже, ох Боже, - повторил шмель, продолжая нервно шагать. Потом, как только время вышло, он произнес по буквам так быстро, как только мог – б-а-к-л-а-ж-а-н.
- Правильно! – воскликнул торговец буквами, и все издали одобрительный возглас.
- Ты можешь произнести по буквам любое слово? – восхищенно спросил Майло.
- Что-то вроде того, - ответил шмель с оттенком гордости в голосе. – Видишь ли, когда-то я был обыкновенным шмелем, имел свой собственный бизнес, нюхал цветы целыми днями и время от времени подрабатывал на дамских шляпках. Но однажды я понял, что никогда ничего не добьюсь в жизни без образования, и, имея врожденную грамотность, я решил, что…
- ГАЛИМАТЬЯ! – проорал чей-то голос. И из-за повозки вышагнуло огромное, похожее на жука насекомое, одетое в просторное пальто, полосатые брюки, клетчатый жилет, башмачные гетры и котелок. – Позвольте мне повторить – ГАЛИМАТЬЯ! – снова крикнул он, покачивая своей тросточкой и щелкая каблуками в воздухе. – Ну же, не будьте невоспитанными. Неужели никто не собирается представить меня молодому человеку?
- Это, - с полнейшим презрением произнес шмель, - Лицемер. Очень неприятный тип.
- НОНСЕНС! Все любят Лицемерие, - выкрикну Лицемер. – Как я как раз позавчера говорил королю…
- Ты никогда не видел короля, - возмущенно возразил шмель. Затем, повернувшись к Майло он сказал – Не верь ни единому слову, которое скажет этот старый обманщик.
- ЧУШЬ! – ответил Лицемер. – Наша семья из древнего и благородного рода, близкого ко двору – Насекомоемус лицемериемум, да будет мне позволено использовать латынь. Мы участвовали в крестовых походах с Ричардом Львиным Сердцем, вместе с Колумбом пересекли Атлантику, оставили след среди первых поселенцев, и теперь многие члены нашего рода занимают выдающиеся должности при правительствах разных стран. История полна Лицемерами.
- Очень красивая речь – р-е-ч-ь, усмехнулся шмель. – А теперь, почему бы тебе не уйти? Я как раз рассказывал парню о важности правописания.
- ГЛУПОСТИ! - сказал жук, одной рукой обнимая Майло вокруг шеи. – Как только ты выучишь, как пишется одно слово, тебя сразу заставляют учить другое. Все равно не угонишься – так зачем же прикладывать усилия? Послушай моего совета, мальчик, забудь про это. Как говаривал мой пра- пра- прадед Джордж Вашингтон Лицемер…
- Вы, сэр, - очень возбужденно воскликнул шмель, - самозванец – с-а-м-о-з-в-а-н-е-ц – который даже не в состоянии правильно написать свое собственное имя.
- Не царское это дело, так как композиция слов является признаком интеллектуального банкротства, - проревел Лицемер, злобно замахнувшись тростью.
Майло ничего не понял из этих слов, но они, по-видимому, привели в бешенство Шмеля Правописания, который слетел вниз и крылом сбил шляпу с головы Лицемера.
- Осторожно! – крикнул Майло, потому что жук снова взмахнул тростью и, зацепив шмелиную ногу, хлопнул ею по коробке с буквами В.
- Моя нога! – взвыл шмель.
- Моя шляпа! – заревел жук – и завязалась драка.
Шмель правописания угрожающе жужжал то попадая, то вылетая из диапазона дико летающей в воздухе трости Лицемера, пока оба они страшно грозились и запугивали друг друга, а толпа отступила назад - подальше от опасности.
- Должен быть какой-то другой путь разрешения… - начал было Майло. И в ту же секунду он заорал: «ОСТОРОЖНО!», но было уже слишком поздно.
Потому что в огромной ярости Лицемер споткнувшись об один из прилавков, опрокинул его на другой, потом следующий, потом следующий, потом следующий, и все это продолжалось до тех пор, пока, словно карточные домики, не попадали все ярмарочные прилавки, и слова оказались разбросанными в огромнейшем беспорядке по всей площади.
Шмель, запутавшись во флагах, рухнул вниз прямо на Майло и отчаянно колотя того по голове прокричал: «Спасите! Помогите! Снимите с меня маленького мальчика!» Жук отвратительно развалился в куче раздавленных букв, а Ток, чей будильник звенел, как сирена, был погребен под кучей слов. |
