Толпа все росла и росла, от деревни бежали новые люди, вскоре собралась настолько огромная толпа, что пройти сквозь нее нельзя было бы и помыслить. Люди падали на лица и не шевелились, некоторые бабы уже обливались слезами, простирали руки к небу.
- Что, что, что же здесь происходит?! – вскричал в полном замешательстве Геннадий Львович. – Бога же нету, я доказал!
В этот же момент перед ним раскрылась книга так, что он мог ее читать.
Почти за год до этого в приходе служил священник из Харькова, перед самой его смертью к нему на дом собралась вся деревня и молодые парни начали кричать, что он лжец. Лежа на своем смертном одре, старый служитель начал пророчествовать. Честолюбивые, сказал он, вы ищете правды в себе, а она в Боге, вы провозглашаете хулу на него, не познав его, но вот не пройдет и года, как низведет Бог чудо на землю, и сдвинет он твердыню с места, и поколеблется основание земли, и это будет конец всех вас, неверных. Священнику хватило только сил еще попрощаться с родными, и он умер.
Перевернулась страница.
Семь лет назад его, Геннадия Львовича вызвал директор к себе, и задал вопрос, когда решится проблема со штатом агрономов в конторе. Тогда он сказал, что уже на следующий день, и ему подфартило, как раз пришел новый рабочий.
Перевернулась страница.
За день до этого разговора у рабочего состоялся скандал с женой, она кричала на него, что он не может элементарно даже игрушки детям купить. Он тогда пошел в магазин и не смог купить ничего, потому что своих денег у него было только три рубля.
Перевернулась страница.
За минуту до этого малыш, которому только что купили семнадцатирублевый паровоз, вдруг побежал обратно в магазин и ткнул в маленького медведя. Так была куплена последняя трехрублевая игрушка.
Перевернулась страница.
Не купив ничего, агроном в который раз с новыми силами ринулся на поиски работы, и о, чудо! - нашел!
Перевернулась страница.
Геннадия Львовича заметили, и вскоре он был поставлен на должность ответственного за стройку жилищ по госзаказу.
Страницы переворачивались все быстрее и быстрее, вскоре превратились в цельный конвейер картинок со знакомыми и вообще чужими лицами.
Через год после повышения с Геннадием Львовичем случилась авария, на большой скорости он врезался в придорожный столб. Когда-то, будучи еще чернорабочим, только начиная карьерный взлет, Геннадий Львович падал с высоты четвертого этажа на спину. И именно в то мгновение падения к нему пришло озарение, вместо того, чтобы напрячься, он максимально расслабил все тело, и, поскольку падение произошло на гору песка, он остался почти невредим. Этот старый опыт был приобретен для того, чтобы сейчас, он сумел поверить в себя, и выжить после тяжелой травмы, полученной в автомобильной катастрофе, но с тех пор он стал кривой. Это привело к тому, что он бросил занятия любительским спортом и перешел на преферанс. За одной из игр он познакомился с Игорем, тот помог ему перейти на ту же должность в другой город, только благодаря этому уже на новом месте он был направлен в эту деревню, сразу после приезда сюда ему захотелось зайти к местному священнику, как назло играло радио, передавали коммунистически настроенные, как всегда бодрые передачи, это подвигло Геннадия Львовича напоить батюшку, затем завязался спор, они заключили пари. Потом события попрыгали в будущее, каждый миг из прошлого и настоящего имел глубочайшую проекцию во времени, каждый поступок существовал не как следствие чего-то, а как косвенная причина. Для того, чтобы в будущем маленькая девочка Ира могла вырасти и стать величайшей писательницей мистики, ей надо было бы услышать эту быль со сдвинутой твердыней, затем множество людей будут удивляться дикой фантазии писательницы, священники будут строить свои проповеди на противовес ее славе, развернется борьба двух величайших сил земли, каждый миг этой Борьбы будет сказываться на сотнях людей; каждое лицо, появляющееся на страницах книги волочило за собой длиннейший переплетающийся хвост из событий, происходящих с миллионами других людей. Все вместе они превращались в огромное веретено из переплетенных и соединяющихся судеб. Книга потеряла двухмерную проекцию, она приобрела трехмерный, затем четырех-, пяти-, заходя глубоко в разум.
И тут Геннадий Львович почувствовал реально физически, что его мозг не выдерживает, что каждая клетка в голове болит своей особой болью. Было такое ощущение, будто мозг разрывается изнутри, и только тогда Геннадий Львович вдруг бросился наземь и закричал, что было сил:
- Нет! Не надо, уберите все это от меня!
Боль прошла мгновенно, все улетучилось изнутри, потерялись длинные хвосты мыслей, только осталась первая навязчивая фраза: «вы провозглашаете хулу на него, не познав его».
Геннадий Львович поднял голову и огляделся. Он стоял на коленях у ног священника, как и десятки людей вокруг него, только сам священник с недоумением смотрел на все происходящее.
- Нет, все, ты выиграл, отцепись от меня, уйди! - Геннадий Львович схватился на ноги и побежал прочь.
Да, в голове уже было пусто, не осталось ни одной мыслишки из всех тех, что только что разрывали мозг, было невероятно дико осознавать эту пустоту, хотя знал-то он ровно столько же, сколько знал до этого утра. Но только раньше ему казалось, что голова по завязку забита всякими проблемами и мыслями, он хронически мучился головными болями. Да, перед тем, что только что облекло весь его мозг, блекли все те боли.
Прошло полгода. Геннадий Львович шел по Москве, не разбирая куда. То, что произошло, не повторялось больше никогда, да и не предвиделось повторения этого впредь. Но все же что-то случилось. Ощущение недополнености будоражило его, не давало спокойно сидеть, заставляло искать что-то. Он останавливал себя, говорил, что ищет только боль, но совладать с собой не мог.
- У тебя руки дрожать начали, - как-то заметила его жена. Заметила с опозданием, изменилось не только это, умедлилась реакция на происходящее, изменилась походка, охрип голос. Его досрочно отпустили на пенсию.
По утрам тяжелее всего, спать до десяти не получается, что-то сбрасывает с дивана в пол седьмого и гонит во двор. Там он бродит по знакомых пустынных улицах и не может остановиться. Возвращается домой разбитый, усталый, но спать больше не может. Как будто ищет что-то, но найти не в силах.
Свою историю он не рассказывал никогда. Только одному человеку. |
