я на вокзале, во франковске, в тапочках и фиолетовых носках. Ноги стерты в хлам, за весь поход ничего не стер, а сегодня еле хожу. Сегодня утром еще был на горном озере, затем переход до драгобрата и веселый спуск в ясиня, в кузове грузовика
Эх, напьюсь сегодня, братцы, в этом деле я мастак. Целый год хотел набраться, только вечно всё не так. Всё работа да работа, всё какие-то дела, всю неделю ждал субботу, вот она и подошла. Только снова незадача сокрушила мой уют – в кошельке остатки сдачи (их «зарплатою» зовут). То ли где-то провтыкали, то ли чёрный юморок - хватит разве что на шкалик, да на плавленый сырок. Ну и ладно, не бояре, мне б найти ещё двоих, чтобы выиграть на таре и остаться при своих.
Вот уже светлеют лица, мы ж поэты, не лохи, выпьем грамм по триста тридцать и пойдём песать стехи. Слов у Бродского натырим, перейдём со слов на мат. Обожаю А-4 – очень камерный формат. Пусть не в рифму, неритмично, безразмерно кое-где и не-сил-ла-бо-то-нич-но, словно вилы по воде. Но зато не в виде голом по помойкам кое-как, будем жечь сердца глаголом. Я напомню – я мастак. В настроении отличном, изогнув дугою бровь, всё о вечном, не о личном – про любовь, морковь и кровь. Про морозы-слёзы-розы, осень-просинь поутру и про русские берёзы, у которых я умру.
***************
Бесконечно грустно это, вроде плач, а вроде стих. Может, кто подаст поэту, чтоб напился и затих?
