Женя Лизейкин пьян. Стоит в дверном проеме. Вокруг тишина. На стене плакат с надписью «пиздаздраствует 65 годовщина великой октябырськой революции», посреди комнаты
стол, заставленный дешевыми яствами и мигающими свечками. Скопа досербывает из дырявой стальной каски юшку пива.
Я лежу на матрасе. Моя шинель повешена на шнурочек, угасает сумрак и Женя над головой, как оборотень. Темный, хрипло дышащий, дрожащий.
У Жени в руках черепок. Оборотень Ж светит глазками.
Сквозь темные постели и в черные ели, пробираясь по пустынным пескам и с зубками на язычках, я несу слово божье. Женя массирует мне спину и натирает ее медным проводком. Свет мигает, бьет током 220. Лиля храпит и вертится.
Я просыпаюсь и забрасываю придурка Женю кочергами и спящими Лилями. Лилята матерятся.
Вспоминаю,
…гуляю по маркету. Ищу кетчуп. Вижу лилю. На футболке надпись «писичник». В руке три гривны. На голове шинель. Говорит
Жалко мне всех этих людчиков. Вот у меня три гривны и выбор небольшой. Куплю ка я себе краску.
Вспоминаю
…лиля блюет на икону святого великомученика пантелеймона. Спрашиваю
В чем же он, бедный, завинил?
Да ничем он передо мною,
Говорит,
Просто понимаешь, милок мой, мне очень дурно. Знаешь, вроде так, вплоть до самого огромнейшего опиздинения.
Женя ханжа. Самый настоящий. И сноб. В хорошем понимании.
Наутро, опухшими и еле соображающими мозгами, решаем крутануть шутку. Заказываем пиццу в адриано, говорим адрес заброшки. Через час звонок мне на мобло с вопросом, как собственно, вас найти. Говорю
Заходи с торца здания, там гараж, пролазь через щель, топи по кустам, дальше в пробоину в кирпичной кладке и через подвал. Идешь прямо до лестницы. Поднимаешься на второй этаж. Проходишь мимо туалета. В конце наша комната.
Пиццы мы так и не дождались. Зато пришла шинель и станцевала карамбу. |
