| Солнце повесилось в полдень,
Устало от зноя, злое, Словно сквозное ранение, Будто бы орден На неба груди За тысячи сожженных мгновений Полумесяц гноящимся шрамом уродует ночь. Выхожу в коридор, Ощущая всю мощь Критической массы, Что готова взорваться, Поджечь эманации… Я выдыхаю. Разговор – вербальная ёбля Двух или трёх, И не важно, пиздёшь это, после запоя, Беседа иль трёп. Все разговоры ведут к одному: Слова в пустоту, окурками в сумерки. Сумерки – Время и место для тех, Кому тесно на кухнях, Ведь правда не в людях. В качестве публики Хватит и звёзд, Что, пирсингом, вставлены в уши и нос. Так тихо, что слышно, как ночью сношаются крысы. Ухожу со сцены, Бегом за кулисы! Там нет ничего, Но и этого много, Чтобы понять, что прошло всё неплохо. Любовь – лишь языческий культ, Любое прощание – пафос того, кто заранее сдался. Лучше уж смотреть, как другие пьют И пиздят о том, кто с кем ебался. Утром Смотрю на рассвет, как на след от вчерашнего, Кто, интересно, сделал всё небо оранжевым? Сжечь город заживо – Кому это выгодно? Заря радиацией за горизонт выпала. Солнце опять лезет на эшафот. Я бы лично воткнул ему финку в живот. Но всему своё время, Рассвет гонореей Сжирает плаценту дождя. Просто падай плашмя, Задыхаясь от кашля, Теперь понимаю, что всё не так важно. И в моменте молчания, Что служит мне знаменем, Я воспламеняю своё осознание. Достаю из кармана билет в безупречность, Сливаюсь с контуром ржавой зари, Тонкие грани мира и вечность Поджигаю огнём изнутри. |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/11904.html |