2009-10-11 : murena : А он...

Я ждала его вот уже целый треклятый час. И уже целый час меня крепко крыло и ёжило. Я сидела на стуле и слушала, как мой каркас в смерче минут всё сильнее ломало-корёжило. Бармен хмурился, тёр стаканы… Тлел лаки страйк в моих пальцах над третьей чашкой кенийского... Блюз переполнил колонки и медленно полз через край… Подмяв под себя, мне на плечи свалился груз: я сидела на стуле, тщетно пытаясь встать. Встать и выйти, забиться в такси и на заднем рыдать. Я знала, таких, как я, он ест на обед. По таким, как я, он ходит в больших сапожищах. Я знала и всё же совсем не ждала в ответ на нежность – таких представлений и оперетт… Стремительно, больно, как финка из голенища. Слёзы чертят взлётные дуги, одну за другой, и срываются в чёрное небо чашки… Стараюсь кое-как сохранить то, что еще осталось от макияжа, от куража, от меня самой… Официантки сочувственно сверлят дыру в моём затылке… О мой бесподобный талант вызывать к себе жалость! Если такой расклад, что же, Господи, с ними будет, когда я умру? «За счёт заведения», - бармен всучил мне десерт. Видать, я безмерно убога в своём страшном горе. Видать, в самом деле пора бы нажать на ресет: ехать домой, отрепарить себя, отресторить. Он не придёт. Бессмысленно с этим спорить. Что ему твои травмы, и тромбы, и битый хребет… Сопротивляюсь с рьяностью дохлой селёдки желанию обрыдаться, упав на стол… Бармен, милый, налей-ка мне, глупой, водки я сегодня сбежала с работы, порвала колготки, отменила все встречи, а он… а он не пришёл.

Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/16570.html