2010-01-01 : Саша Дохлый : Натюрморт с Митрофаном Кирилловым

карты безденежье два голых ствола тополиных в конце по аллее соседская девочка поднимает волан - из-под юбки трусы белеют косы почти метут пыль через плечо она глядит на меня и смеется сегодня мальчик будет ее горячо на фоне заходящего солнца ставлю чайник папиросу из пачки над вареньем кружатся осы за окном в яблочном море как мачты затонувшего корабля сосны * * * Месяц не выходи из дома Закупи сигарет, чая, и тихо сползай с ума Лучшее для тебя состояние - кома которая по сути и есть внутренняя зима Там такой же пустующий сад с чугунной скамейкой под остовом груши. Там также снеги лежат И тихо, будто пальцами заткнуты уши И в доме из всей обстановки блики и тень, да на год запасенный уголь Тут время последней уловки - обернись детской игрушкой, закатись в темный угол * * * Вот тебе, бабка, и Юрьев день вот тебе лавка и тень на плетень вот и другие подарки: соседки-товарки, внучка с лопаткой, гул в темной арке, аллея в заброшенном парке мертвому живой водой припарки и прочая, прочая дребедень * * * В метро, на площади, среди затылков и спин особенно сильно чувствуешь, что один ощущаешь сиротство в масштабах галактики. Приезжаешь домой, пытаешься вспомнить отчество свое. И это уже не теория одиночества но его практика. Вот уже месяц как не выходишь из головы точнее из сердца, еще точнее: хочется выть от пустоты в раойне солнечного сплетенья. Пишу стихи, одно за одним, пачками думая - вот оно, на деле просто бумагу пачкаю под впечатленьем. Заполночь. Открытая форточка. Волнуется штора напоминая южное море во время шторма. Но как сранивать то, что, в общем, не важно с тем, что не помню, и так продажно смотрит с открыток, плоских и пошлых. Память - не воскрешает дней прошлых скорее рисует образ счастливого детства. Вот и твой образ с тобой почти ничего общего не имеет, исключая плохое, умножая хорошее. И никуда от этой мыслишки грошовой не деться. * * * Апрель. Гляжу в окно: на веточке висит гондон. Махнуть бы стоило давно туда, где распластался Дон Мне этот город остопиздел он мне давно невыносим А там деревня, ивы кисти рисуют по воде косым уверенным в себе штрихом церквушку, купола, кресты. И отраженный холм и холм всамделишный на ты И я беззубый и смешной И мир един и без остатка мой И батя, хрустнув черемшой выходит и зовет домой * * * я всегда хотел ходить в фетровой шляпе но я родился в 80-х вырос в 90-е живу в 21-ом веке я знать не знаю как выглядит фетровая шляпа я дажу не уверен что так пишется - "фетровая" но всегда представлял ее себе темно-синей с большими полями и поэтому, сколько бы я ее не придерживал ее каждый раз срывает с моей головы и выносит из каждого стихотворения всегда неизменный ветер * * * едешь куда-то сам не знаешь куда в аквариуме окна в ночной темноте плывут цветные огни обсуждаешь с попутчиком футбол цены на доллар геополитику литературу женщину в красном напротив выходишь в тамбур больше подумать, чем покурить да отлить меж вагонами возвращаешься и уже с другими пьешь молча водку разложив на газетке закуску а потом вдруг ни с того, ни с сего вскакиваешь с места забыв про вещи, бежишь и успеваешь спрыгнуть на платформу, когда уже закрываются двери стоишь изо рта валит пар клубится в фонарном свете сыплет первый мелкий снежок ночь и станция не твоя и местность совсем незнакомая но знаешь твердо - приехал.

Оригинал текста - http://teplovoz.com/best/17080.html