| по глазам твоим, детка, мне трудно понять,
кто я, ворог тебе или дорог, и чего надо делать, молиться тебе или гнать тебя, пока не поздно. (с) кортнев обнимай меня так, словно страх наступает, и ночь разъедает кожу, словно мы онемели и больше ни слова не сможем сказать друг другу. счастьем будет найти чужого, но хоть чуть-чуть на тебя похожего и любить его, трогать его и смотреть на него без испуга. кем ты был для меня, спасением? казнью? расстоянием: ближним? дальним? кем я буду тебе, когда утро наступит, и снова нужно куда-то ехать? от тебя до меня полшага в этой залитой светом спальне, но кругом пелена тумана, и на всех частотах моих помехи. мы лежим в тишине, а сердца вылетают, и спать невозможно под грохот. где то главное счастье, что смотрит на нас со всех городских билбордов? мы лежим и молчим, и нет сил ни встать, ни заснуть, ни сдохнуть, и вот тут уже больше никто не смелый, и больше никто не гордый. добровольно больна любовью. а ты моя мания, первобытный фетиш. я устала, как можно устать, когда просто не любят - снова и снова. и мне нечего ждать, но все-таки верится, что когда-нибудь ты приедешь, я схожу с ума, но ты знай, что об этом не сказано будет ни слова. |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/17444.html |