| Молодой рогатый месяц пролетает между веток,
Коротка, как замыканье, ночь несется вдоль состава, Вдоль гудящего экспресса – голубого, будто вена, Будто утренняя Вена и вечерняя Варшава. В гильзе общего вагона – дрожь стекла, шипенье ветра, Птица-холод поднимает дермантиновые крылья, А в одной из тощих сумок в запечатанном конверте Едет маленькое счастье и огромное бессилье. Свет подвешен лоскутами под срывающейся крышей, Звуки катятся под ноги, как порожние бутылки. Крик изогнутой бумаги никому сейчас не слышен – Только гул и колыбельный бой колес на каждом стыке. Тормоза скулят, деревья замедляют бег, платформа Оживает: кошки, тени, кашель рупора, обрывки Милицейской перебранки… Я тоскую по комфорту, Я не вытерплю железки. Опротивело, обрыдло… Время, впрочем, мчится дальше в направлении рассвета, В предвкушении конечной снова трогается поезд. Я живу одной надеждой – беспокойной и слепою, Я везу сердцебиенье в запечатанном конверте: Не очищенное спичкой, не доверенное почте, Предназначенное только непридирчивому взору Адресата в темном платье, помешательство на почве Одиночества. Не бойся, я приеду очень скоро. |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/best/18154.html |