| На улице, прямо под окнами моими,
лобовое, вроде - нет выживших, четверо, трое? - говорю - не знаю - ни марки, ни номера, ни имени, только, что насмерть и что лобовое, и что не выйдет из искорёженного металла в бутафорской грязи, не поклонится публике, а где-то, ты совсем недавно читала, в газетной рубрике.. Скоро будет конец чего-то: света, года, месяца, фильма. Будет. Выбирай по вкусу, спи с этим, носи на работу, и раздаривай в переходах взглядами исподлобья людям, рассказывай прохожим, домашним, своим подругам, читай книги, смотри документальные и не очень, как альбом с юга, перелистывая настоящее ночью. Что-то траурное в этом городе разлили, клейкое, похоронно-чёрное, тягучее. Как-то мы раньше лучше и веселее жили, правда, перебиваясь, от случая к случаю. Теперь вечер, всё ближе к развязке, поезд прибывает на конечную небосклона просим: (1) прощения за тряску, неурядицы - и - (2) покинуть вагоны. Над опустевшем перроном, из пристроенного здания, раздаётся мат рабочих железнодорожного вивария. Жизнь, утратив.. скатилась до существования, скоропостижно, попав в аварию. И не выдержу, и больно, и страшно даже.. Точку, чтобы хоть что-то - как надо. А о самом тебе важном нашепчет автострада. И тусклые фонари (спишем на экономию и простим) скажут: "Смотри, мы же - почти что спим". |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/18403.html |