| Я совсем не такой,
не похож на парусник, не похож на галеру, гребца с галеры. На чужой праздник прибываю вовремя, но - в гостинницу Англетерре. Часто путаю Letter и литр, летом прячась от всех в осени. Ничего не прошу, вот - пюпитр вечера, вот - на нём поэзы наброски. Восхищайтесь же! Дуйте на воду вы! Кости ваши - безумно плоски. Я плююсь вылетающим из-под татарвы смертельным воском. Восхищайтесь же, Маяковским, Бродским. А я буду таким, знакомым в доску. Потому что, ведь правда просто? Ведь правда просто? Ведь правда страшно, когда сложнее и ярче, чем ламп огни. Я - могу показаться скучным, могу показаться чёртствым. Но я не могу быть апостолом, чтобы реки перескать по плоскости как они! И что, стихи, стихия их вам что? Что, вы знаете, вы знаете, как бредит малярия? А знаете ли вы, что когда вы исчезаете, я повторяю только одно предложение: Capre diem. Эй, сутулые, сюда с вами спорить хромому совестно: он занимает ваши места под самым поездом. Потому как, горб после Нотр-Дам, - мил; а вот гроб в парадной по глубым рукам проплыл. А я, сгибаясь под тяжестью веса сердца и прокуренного ливера. Не вызываю умильного интереса, не набрасываюсь на холст пунктиром, и в моей прескорбной квартире, в склепе я свожу поэтический дебет. Вот, пришла, вечерняя мгла, как живительная эвтаназия в оздоровительный хоспис; Господи, ни в одном глазе, а так пьяна вечерняя кутерьмя. Восемь. Восемь вечера. Город укутывается тишиной. За моей стеной играют на фортепьяно. И звучит таинственно голос мой в тишине. Таинственно и пьяно. Не корите, никто не виновен в том, что один - не выбирает креста и погоста, а другой, крест и погост почитает за дом, и другому мир асфоделей - беззубо острый. Я похож на город. Можно долго ночами выть. Я похож на остров, и ко мне сначала следует переплыть. А потом.. я даже не помню, когда потом, когда было так, что стражем на острове не числился. И когда на острове видел другие лица. Я готовлю ужин: и в графе количество приглашённых персон указываю единицу. Я похож на город. А город похож на сон. А все сны мои смешны и жалки. Что же, пулю не проверяя - не проверять же и крепость балки. А какой закат! - Апельсиновый сок. Только вы не со мной. Жалко. Вы похожи на берег, к вам нужно пристать чтобы пришвартоваться. Но совсем обидно начинать всё с девственного листа когда тебе ровно двадцать. Говорят, в Аиде сегодня танцы. Говорят, что нельзя прощаться. И войти в воду одной из рек, проще когда ты без греха и без огреха. Я серебрянный человек в век серебрянного лемеха. После поднятой целины, незадолго до поднятых век, чтобы вглядеться в друг друга просто. Я обычный, серебрянный человек прячу в складках пальто осень. Вы похожи на берег, на оберег, талисман, фетиш, столб языческий. Поклоняется вам серебряный человек тысячелетия электричества. Потому что, как не впустывайся в провода, не впустывайся истрории, не вырвешь из тела. Что совсем не такой ты, не отсюда и не сюда. И не парусник. Не каравелла. Я - одиозный бронированный монстр, с главным калибром и трепетным компасом. - Из стальных полос мои рёбра, и дымит труба из рта ежечасно. Так и что же, не имеет права ни на что, поседевший до корней волос, если уж и не морской волк - приморский пёс? Богиня! Кинь же меня им, кинь же в меня ими! Но если мне не дано сгореть, так лучше замёрзнуть, покрыться инеем и превратиться в иней! Какая нелепая, скажут, смерть. И петлю мою снимут. Нет. Не надо. Прости. Я утратил веру. Я утратил всё. Давай, ты побудешь милой, я не хочу слёз. В гостиннице Англитерре оказывающейся квартирой плачу не я, плачет - серебрянный человек со звёзд. |
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/20544.html |