2009-01-29 : Намнаплеватьштейн : зайчик
| Везу ее из детского сада. В санках сидит сверток из пледа, из свертка выглядывает маленький нос и пушистая шапка. Нос сонно сопит. Темно. Она всегда спит по дороге домой.
- Зайчик. Просыпайся, мы уже возле подъезда. Она тихонько кряхтит, пока я разворачиваю конверт из пледа, потом выбирается из санок и терпеливо топчется на месте. Сонными глазками осторожно смотрит по сторонам, будто что-то ищет. - Идем. Заходя в подъезд, она оборачивается, и когда дверь закрывается, вздыхает. - Кушать хочешь? Давай молочка попьешь? - Не хочу, я в садике много съела. Как обычно, пока я ее раздеваю, она почти спит. На автомате поднимает ручонки и подставляет ножки. С полузакрытыми глазами топает за мной в ванную, умываться. Когда я укладываю ее в кроватку, она привычно поворачивается на живот и бормочет: - Нужна зайчика покормить… - Маленький, какого зайчика? – спрашиваю, поправляя одеяло. Игрушечных зайцев у нас нет, в садике почему-то тоже, всякие «живые уголки» воспитателями не поддерживаются. – Что за зайчик? - Который там, - неопределенное движение рукой в непонятном направлении. - Ну спи, спи... Зайчик, - целую теплую щечку и еще долго сижу рядом, лениво гадая, о каком зайце идет речь. *** Утро. Мой малыш сидит в кухне за столом, пьет сок, ест крошечное «дамское» печенье, непрерывно болтает ногой и смотрит мультик. На экране появляется кислотно-оранжевая лиса, поющая какую-то песенку. Внезапно болтание ногами прекращается, недопитый сок отодвигается в сторону, недоеденное печенье падает на пол. Она молча сползает с табуретки и уходит из кухни. - Что случилось?- иду за ней. – Живот заболел? - Нет, - сопит и демонстративно начинает возиться с пуговицами на комбинезоне. – Пойдем в садик. - Сейчас пойдем. Ты мне расскажи, что случилось? Испугалась чего-то? Сопит. - Нет. Пойдем. Больше ни о чем не спрашиваю. Знаю - расскажет сама. От дома до садика – пятнадцать минут ходу. Впервые мой маленький человечек едет молча. Обычно она что-то вполголоса напевает. Но сегодня я, поминутно оборачиваясь, вижу сосредоточенное личико и полное отсутствие улыбки. Может, приболела? В садике прошу воспитательницу повнимательнее наблюдать за моим ребенком и если что, сразу звонить мне. Уже в маршрутке вспоминаю про мифического зайца. Зайцы у нас только в мультиках и в сказках встречались, да и то несерьезные какие-то. О чем это она? *** В садике воспитательница практически сразу меня огорошивает: - Она отказалась есть. - Что значит «отказалась»? - Вот то и значит. Отложила ложку, вцепилась в тарелку, и заявила, что отнесет еду какому-то зайчику. Еле уговорила скушать пару ложек. После ужина уселась вон и сидит, не разговаривает ни с кем. Не знаю, что у вас там за заяц, но… - Я сама пока не знаю, - перебиваю «педагога» и иду за моей девчушкой. Сидит в углу на стуле нахохленная. Не успеваю ничего сказать, как она с детской обидой, не глядя на меня, выдает: - А зайчик там голодный сидит… - Где зайчик сидит, солнышко? - Там! – она внезапно начинает рыдать и бежит к своему шкафчику в коридор. Молча помогаю ей одеться, забираю плед, санки, и мы уходим из детского сада. Прежде, чем укутать мою реву-корову, вытираю ей нос и говорю: - Будешь плакать на морозе, нос в сосульку превратится. *** Возле самого дома мой спящий, как мне казалось, человечек неожиданно вскрикивает «зайчик!» и начинает брыкаться в санках в попытках выбраться из пледа. Бросаюсь к ней, обнимаю и оглядываюсь, но ничего похожего на зайца не обнаруживаю. Вообще, кроме нас в этом дворе, единственное живое существо – это непонятного пола и возраста бомж, сидящий на куске полиэтилена возле котельной. Он (или она? Похоже, все-таки, он) настораживается и внимательно смотрит в нашу сторону. - Зааайчииик! Маамааа, зааайчиииик! – у ребенка истерика, она вырывается из моих объятий и с рыданиями пытается бежать как раз в том направлении, где сидит этот страшный, грязный, бездомный человек. – Он замерз! Он кушать хочет!!! Успев хладнокровно подумать, что кушать хочет не невидимый «зайчик», а этот бомж, хватаю в охапку свое рыдающее чадо вместе с пледом и санками и бегу к подъезду. Она перестает вырываться, прижимается ко мне и горько, почти беззвучно, как умеют только трехлетние дети, плачет. *** Безвольной тряпичной куклой сидит на стуле в коридоре и льет слезы. Терпеливо молчу, раздеваю и время от времени вытираю ее мордашку. Жду объяснений. Знаю, что пока не успокоится, спрашивать бесполезно. Доплакала, хлюпнула носом, слезла со стула, печально потопала в комнату. Приносит книжку. Большая цветная книжка, сказка про зайца и лису. «Была у зайчика избушка лубяная, а у лисички ледяная». Ну и как-то там у лисички домик, разумеется, растаял, она зайца обманом из его домика выгнала, он долго страдал, потом, естественно, добро победило зло, заяц зажил в своем доме счастливо. Купили мы эту книжку позавчера. И перед сном прочитали. - Маленький, ты этого зайчика накормить хотела? – спрашиваю. - Да. Зачем мы ушли? Он замерз… - опять глазенки краснеют, нос начинает хлюпать. - Но там же не было зайчика, солнышко. Зайчик опять вернулся в свою избушку, помнишь? У него все хорошо, он дома, покушал морковки и скоро будет спать. - Нет! Нет, нет, нет! – топает ногами, бросает книжку на пол, плачет взахлеб. – Он там сидит, он замерз, он кушать хочет! Лисичка плохая! Он не вернулся! Он пл.. пр.. прерватился! - В кого он превратился, малыш? Ну не плачь, перестань, расскажи, в кого он превратился? - В того! – почти срывается на визг. – Там сидит, на улице!... Я подхватываю ее на руки, глажу по голове, по спинке, осторожно покачиваю, и пытаюсь отогнать от себя образ этого запакованного в кучу грязного тряпья человека, который сидит возле котельной на морозе. Третий год я почти ежедневно хожу мимо него. Третий год, и вот теперь я от своей трехлетней дочери узнаю о нем всю правду. Я узнаю, что это – зайчик, которого выгнала лисичка. И теперь зайчика нужно накормить, а при виде лисички мой ребенок не может закончить свой завтрак. Мой малыш затихает, хлюпает все реже… Маленькая теплая головка прижимается к моему плечу. Я хожу по квартире из угла в угол с засыпающим ребенком на руках. Останавливаюсь возле окна. Смотрю во двор. Возле котельной на куске полиэтилена сидит бомж. Темно, поземка. Ветер. Запрокидываю голову, чтобы удержать слезы. | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
КОММЕНТАРИИ
| ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/14905.html | ||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||