| Всё это сборище.
- Курите? - Пишете? - Пьёте.. Пью? - Хорошо. Но не надо паршивых истерик. Облачно так, что всё небо заоблачнело. Спрячьтесь в тетради, в подъезды, в сшивы, в стерео, в двадцать вторую уловку, двадцать шестую серию. И оставайтесь до завтра, до послезавтра с ночёвкой. Оставьте меня одного, но позовите, вызовите, позвоните, крикните там в окно, что, мол, если время вышло - значит оно пришло; ну же, крикните, позвоните, что когда есть слух - тогда ничего не слышат, быть слепым - славно - слепым и видеть. Выбегай под дождь, пиши текст, полный сумбурного чего-то, забывай, забывайся, забивай на работу - где-то там. Я пишу, я тоже весь вымок за день и над городом толстый пацирь, тянет сырость в лёгкие целоваться где-то здесь. Нет. Ошибка. Ошибка просто. Производная - не та. График лжёт. Знаешь, эти досадные вёрсты время с удовольствием и сжуёт. А стихи - оближет. Стихи навяжет. Когда время с осенью раз возляжет, разложившись в постели, болтая важно и касаясь осени белых ляжек. Как противно. Пошло. Безвкусно, но всё искусство пусто без женских ног. Это я. Только я. Сквозит. Запри дверь. Зашторь окна. Замри. Взгляд застыл зрачками: ты видишь крик. Можно быть, как солнце, и просто быть. Тяжело, мне всегда тяжело просить. Даже если кричишь о помощи. Я. Прошу. Я прошу. Спаси. Я прошу, вас. Спаси. От сборища. | ||||
КОММЕНТАРИИ
| ||||
Оригинал текста - http://teplovoz.com/creo/20572.html | ||||