…День выдался знойным и сухим. Песок на центральной улице Доджер-тауна скручивался в крохотные смерчики и вращался, вращался пока копыта очередного коня не возвращали его в обычное состояние. Четыре пары таких копыт не спеша проследовали в сторону известного своей скандальной репутацией салуна «У Большой Молли». Надо сказать, что салун стоило назвать «У Громадной Молли», так как слово Большая не вполне соответствовало истинным размерам хозяйки бара. Эта просто гигантская женщина, могла сесть одновременно на три самых больших табурета, и, при этом, полностью скрыть их под собой! Под стойкой у Молли лежал старый добрый винчестер, и уже не один мужчина этого провинциального городка ощутил на себе весьма тяжёлые последствия дружеского щипка за пухлый зад барменши. Впрочем, те люди, к которым она благоволила могли без малейшего зазрения совести сказать, что Большая Молли – добрый и милый человек. Но речь не о ней. Надеюсь, вы не забыли о тех, кто в данный момент направлялся к ней в салун? Ах, вы ещё не знакомы?! Тогда позвольте их представить:
Мэтью МакЛохлэнн – нервный коротышка с выскобленной до состояния бильярдного шара головой, не единожды перебитой переносицей, в одежде из свиной кожи и двумя смертоносными кольтами 45-го калибра. Неистовый и весёлый шотландец с молитвой для Бога, проклятьем для дьявола и пулей для недруга.
Джонни Бродерик – полная противоположность своему жизнерадостному приятелю. Непомерно высокий, бледный и худой настолько, что, казалось, ему больше подошёл бы костюм гробовщика, чем одеяния ковбоя. Но меланхоличный, вечно что-то жующий, с обвислыми усами Джонни был куда как непрост. Недаром всего четыре года назад его называли лучшим стрелком от Миссисипи до Миссури. Ещё бы! Если ты заходишь в бар, где пьёт сам Одноглазый Пистон со своими семью латиносами, говоришь прямо от входа: «Что-ли навалить тебе на клык, Чарльз?», при этом успеваешь выпить пинту виски (а ты пьёшь самое лучшее виски, чёрт подери!), а потом отправить вонючих pepitos к их грёбаным праотцам. И это не всё! Люди до сих пор помнят, что ты сказал Пистону Чарли после того как вдоволь накормил его…
В общем, отличная пара. Но, к сожалению, сегодня они были слегка не в духе. Причиной их спора, начавшегося всего три дня назад, была, как ни странно, Мария Магдалена. Дело в том, что Мэтью, как истинный католик, считал, что её заслуженно причислили к лику святых, Джонни же, наоборот, придерживался скептической точки зрения. То есть, попросту считал её обыкновенной шлюхой. Или курвой – ну это как вам угодно. А как вам угодно? Может расклепать? Или в дёсны придолбить её? Или, вскребая впадину пальцем ноги, разорвать ей мясное? Требуху вспороть? И приплясывая, осыпать её душистым, словно свежесорванным, тмином? А может, как зрелый обмазаться лошадиным салом и пусть не смотрит, не смотрит в сторону колоннады! Или другое – разметить колышками между лопаток и прясть, прясть забывая, прясть страдая, прясть желая, прясть стеная, прясть думая о страждущем, прясть блево, прясть гливо, прясть сминая, прясть игрища, прясть запястьяизгиная, прястььь воскресиисуся, прястьваляя ля пряст ь ь ьь (а, обливая старую соусницу, Мария Петровна приговаривала сквозь брызги охолону родныя, охолону дорогия ) прясттьь слипая, пряя я с т ььь сливая вс л ива я вслё вывая завыв слёвывая (Лёва где тытытытыты гад?) вслё сли и ва яяя с ливовы яя яя яяяяяя яяяяяяяяяяя ялик плыл по морю, оставляя за собой следец ай холо холодно холодец ь Кто тут? – внезапно и со страстью спросил моряк Кто здесь? Я, я, Як с витыми рогами, крутыми боками, шерсть по земле стелется воет старая перечница Ой воет-орёт да плешь серую скрябёт.
И ор пошёл, и воскресиисусил весь народ, люд весь Лю-уд, Людк, взвесь пару кил мандаринчикыв да и забудь обо всём, забудь старого оборванца-блудного лешего забудь.
|
