наивные кирпичные оболочки, стекающие по сострадательным блокам ступенчатого недомогания. в грубо-резиновых кусках сырости назревает шарнирная подвижность и расцветает воспаленными орхидеями клаустрофобия. хихикает натриево-хлористый козодой и в его разодраный клюв сносит вентиляторным зудом пылинки из ее косичек. из ее тоненьких русых косичек, подрагивающих на бледно-ситцевых ключицах. из ее восковых косичек, перетянутых серыми жилками. из ее. из наших. из недобитых модифицированной карантинной ограниченностью подранков. из недопитых фаланг. из по-прежнему ее косичек и уже не ее скорлупок.
мятые картонные орнитологи выгрызают телефонные траншеи, их сухие крылышки звенят протяжно, а над эллиптическими крышами трескаются струпья сезонных фонарей и шлепают босые лужи. концентрированный отбой. мне, пожалуйста, две ложки сахара и вон ту баночку.
на сгибах дверных замков застывают дискетками ворсистые отпечатки термостатических пальцев. скользкая пленка годовых отчетов и "шардоне". вдоль новогодних огрызков суставчатой раздраженности идут замшевые ботинки в обледенелом пальто, оглядываются, закуривают и, потрогав за подсоленные пирсингом ушки прыгающий мимо глиняный дирижабль, неоновой змейкой уползают в подворотню.
come as you are.
|
