Не извергать, а жить. Грязный загнанный панк, как барашек в отаре, заходит поссать в подъезд моего дома. Я вижу это, вижу его поступок. Кричу. Начинаю ругаться. Пытаюсь привлечь его внимание к нравственности. За что получаю в глаз. Валяюсь на полу в луже мочи, свежей моче, моче того грязного панка, который пописял в подъезде моего дома и дал мне в глаз.
Неизвергать, а жидъ. Нутрованный наци-панк, как гидл в кастл-боксе, врывается в мой подъезд. Я не вижу его действий и не хочу их видеть. Слышу звук капающей мочи, словно напор водопада Виктория хлынул с гор и подмял под себя всё живое. Мне хочется встать и поругаться с ним, но шестое чувство даёт о себе знать - кричит и успокаивает, даёт советы по солидарности и этике спокойствия. Я изнемогаю, меня берёт дрожь. Я плачу. Иду к нему, бью в глаз. Он падает в лужу собственной мочи.
Извергать, значит жить Возвращаюсь с работы, как усталец в пустыне, захожу в подъезд своего дома. Я вижу это - стоят два панка и трясут письками, извергая пламя уретры. Мои действия необдуманны: я бью, бью их, бью. Мой поступок жесток: достаю ножик и режу, режу, режу. Изнемогаю. Берёт дрожь. Мне страшно. Два мёртвых панка валяются в луже собственной крови. Теперь они больше не будут ссать в подъезде моего дома.
|
